СТЕНД

Как и первый номер «Вопросов литературы» (мы писали о нём в предыдущем выпуске газеты), номер мартовско-апрельский (2008. № 2) также начинается с острополемической статьи. Профессор РГПУ К.Г. Исупов в статье «Вненаходимость комментатора» вновь обращается к парадоксу комментирования: “текст всегда больше и богаче, чем все примысленные к нему добавки”. Это так, но поскольку комментарии относятся к основным жанрам филологии, становится особенно острым вопрос об ответственности комментатора, о его добросовестности, о его принципиальном неприятии приблизительности, любых фальсификаций и просто отсебятины в том, что он решил назвать “комментариями”. Комментарий, справедливо подчёркивается в редакционном врезе к статье, “одна из непременных и важнейших составляющих любого филологического высказывания, если не любой рефлексии вообще”. Отсюда особая значимость “характера этого высказывания, степени его зависимости/свободы от своего объекта, его ценности (или самоценности?)”. И, наконец, “комментарий должен быть точным — это аксиома, но в какой мере его «точность» приближает к смысловой глубине текста, а в какой создаёт иллюзию понимания?”

К.Г. Исупов завершает свою статью основательным соображением: можно комментировать, с тем, чтобы обнародовать результаты, всё: даже “свежие решения Минобраза и Минфина по реформе образования”. “Не всё в этих легкомысленных предприятиях комментатора окажется только игрой, хотя опасность соскользнуть в нечаянную самопародию сохраняется” (с. 19). Согласен, хотя перелистывая иные “комментарии” по знакомым тебе предметам, с изумлением обнаруживаешь, что автор не “соскальзывает” в самопародию, а сознательно создаёт её. Тоже ведь “вопрос литературы”! (Продолжение темы — в статье Л.Видгофа «Осип Мандельштам: несуществующий кремлёвский собор, безголосый Иван Великий, кареглазая Москва и воображаемый прилёт из Воронежа».)

Как обычно, большой блок материалов этого номера «ВЛ» прямо связан с темами школьного литературного образования, то есть даёт словесникам свежий материал как для подготовки к урокам, так и просто для, как говорится, повышения профессионального уровня.

Читайте: «Сплав реального и невероятного (“Ревизор” Гоголя)» (И.Л. Золотарёв), «Старое и новое в непревзойдённой гоголевской развязке “Игроков” (Гоголь и Лесаж)» (Е.Г. Падерина), «Вымысел, основанный на реальности: Приметы сталинского быта в повести А.Платонова “Котлован”» (Н.И. Дужина), «“Возвращение” Платонова: поэтика недоговорённости» (М.Ю. Михеев)… В статье известного постоянным читателям «Литературы» венгерского слависта Золтана Хайнади «Зрительно-биографическая эмблема» на примере творчества Льва Толстого рассматривается вечная проблема автобиографичности в литературе. “Толстой знал, что писателю необходимо переключаться от написания автобиографии (личной истории) к сохранению памяти, потому что иначе он останется на уровне воспевания своей жизни”, — пишет Хайнади (с. 232–233), а затем в пределах небольшой статьи показывает существенные подробности мастерства Толстого, его недостижимое для многих берущихся за перо умение разделять собственные воспоминания на собственно автобиографическую часть и то, что будет передоверено его персонажам. Так, “воспоминание прошлого у Ивана Ильича исходит из ужаса перед настоящим” (с. 234).

В разделе «История идей» под единой шапкой «Зеркало, зеркальность, зазеркалье» напечатаны статьи В.А. Веселовой «История, увиденная в зеркалах» (основной материал исследования — «Снежная королева» Андерсена) и А.В. Злочевской «Парадоксы зазеркалья в романах Г.Гессе, В.Набокова и М.Булгакова». Здесь высказывается предположение, что сказкой Кэрролла «Through the lookingglass» (впрочем, тонкости её русских интерпретаций в статье не рассматриваются, А.В. Злочевская предлагает, без указания оригинального названия, перевод: «Алиса в Зазеркалье») зеркало переводится из прежнего символа “мистической реальности” в образ “мира собственного воображения, освобождённого от пут и ограничений законов материального мира и его рациональной логики”. Алиса “вышла в зазеркалье своего сознания” (с. 203). Сопоставляя повесть Гессе «Степной волк», романы Набокова и роман «Мастер и Маргарита», А.В. Злочевская приходит к выводу: в искусстве ХХ века зазеркалье перестало быть “странным, искажённым и чужим”. Напротив: происходит противоположное — “выход в «метафикциональное» зазеркалье оказывается освобождением творящего сознания художника, только там открывается ему сияющий «мир <…> полный нежности, красок и красоты», мир добра и милосердия, торжества духа над грубостью и пошлостью” (с. 221). Вывод неоспоримый, но, пожалуй, неполный. Всё же в культуре и ХХ века, и века наступившего иными авторами создаются и мрачные образы зазеркалья, не очищающие, а угнетающие пусть сложную, но всё же со своими очевидными просветами действительность. Почему такое чернушечное зазеркалье создаётся — ещё один вопрос литературы!

Из других публикаций номера: переписка Василя Быкова и Александра Твардовского. В рубрике «В шутку и всерьёз» — «Шкловские коротышки, или Афоризмы по ВБШ». Вот один из них.

“Люди думают, что съедят много жизни, а на самом деле — только пробуют”.

С.Д.